Юрьев Парк
Заранее приношу извинения всем моим многочисленным френдам, которые уже писали об этом фильме. Мне он в принципе понравился , но когда госпожа Нарочницкая на обсуждении после просмотра с мерзопакостно-духовнистской интонацией начала вещать об «отчуждении», то у меня взыграло ретивое. Все растущее внутрь – волосы и перья вздыбились и я щас скажу.

Не знаю, насколько применимо понятие “вчитывание” (англ. to read in) к киносемантике, но произошедшее в фильме иначе не описать. Очень печально, когда сам автор разрушает тщательно выстраиваемую достоверность хаоса этнографическими подмалевками и цитатами извне, всем этим артизанством, демнострацией умений и эстетических навыков.

Вот, кстати, хаос и замусоренность в кино тоже бывают разные. Одно дело обочина пространства, куда поток скидывает мусор, образы, пустотность упаковок. Это Кустурица.
Другое дело Сокуров и, отчасти, Тарковский. Здесь мизансцена, рисунок ролей, монтаж плотно заполнены мусором времени, остатками от чего-то произошедшего ранее. Обломками вещей, судеб, ненаписанных книг и нерасшифрованных смыслов. Конечно, снимать через просветы в застывшем шуме бытия сложно, но надежнее способа для удостоверения finitude нет. Я так думаю.

Многочисленные навязчивые цитаты из чуждой образной ткани фильма итальянской религиозной живописи (практически все сцены в тубдиспансере, особенно с порезаным зэком – вообще фу, положение во гроб) превратили исходную документальность, фиксирование точки наблюдения в иллюстрацию к Ренану в бумажном переплете. Садово-парковая духовность, еще более неуместная, будучи вставленной в выразительную пустоту реального провинциального города.

И материализованный выдох певчих в финале. Ну нельзя же так, господин Серебрянников. Хотел, небось, Свято-Тихоновским угодить.

Главный вывод – нет, не нравится мне Альмодовар. Да, талант и наследник великих художественных животных типа Бунюэля, и голливудизатор еврокино – все понимаю. Но не люблю.
Интересно, а у Марьона есть что-то о Спинозе?